Анюта тоскует по своем возлюбленном, а отец ее нежно расспрашивает о причине грусти: тогда она не может ..
юси, до этого времени вполне нормальная женщина, если верить слухам, каждую ночь в сопровождении своего безответного мужа посещает подозрительные заведения и предается там танцам, для опред..
На этом одном событии я и думаю остановить, если не закончить свою работу, выполнив таким образом задуманный план...
Француженку Эмманюэль Бернхайм (родилась в 1955 году), прозаика, критика, кино- и телесценариста, япониста по образованию, относят к представителям направления активно идущего в литературе и кино процесса сближения массового и элитарного искусства.
Этих писателей (Ж.-Ф. Туссена, Ф. Бона, П. Древе), вошедших во французскую литературу в конце 80-х - начале 90-х годов за скупость языковых средств называют "минималистами", их прозу - "киношной", "голой" или "лысой". Действительно, текст Э. Бернхайм сжат, кинематографичен, иногда слишком отрывист и напорист. Ее книги отличает умело выстроенный сюжет, держащий в напряжении и ожидании развязки, беспроигрышная тематика (все три вышедшие книги писательницы посвящены развитию любовных отношений между мужчиной и женщиной), философская подоплека контекста и элементы притчи без скучного дидактизма в небольших романах. Как и в первой книге "Нож" (1985), в романе "Двое" Бернхайм предлагает очередную историю любви, историю отношений мужчины и женщины в современном мире. Тридцатисемилетний врач Лоик и тридцатилетняя деловая женщина, управляющая фотоагентством Элен непривычно молчаливы. На протяжении всего романа они практически ничего не говорят даже друг другу. Но их тела, обуреваемые влечением, их подсознания, находящиеся во власти фантазий страсти, ведут напряженный диалог, легко понимаемый читателем или зрителем. Получивший в 1993 году, спустя месяц после своего выхода в свет, престижную премию Медичи, роман "Его жена" - сложный монолог героини об отчуждении и всем недостающей любви, о пустоте бытия и несущественности окружающего нас мира вещей. Героиня эта, врач Клер, одинока, несмотря на свою работу, любовника, друзей. Сразу и бесповоротно она узнает в случайно встреченном мужчине свою любовь. И настолько безоглядно отдается чувству, "настраивает" себя на Томаса, что готова принять любые условия - жену возлюбленного, его детей и постоянную торопливость во время свиданий с ней. Ее внешняя жизнь отступает на задний план перед богатейшим внутренним миром деталей, совпадений, жестов и случайно оброненных слов, держащих в плену влюбленную женщину. Все это сдержанно, но достаточно достоверно нарисовано точным, внимательным к малейшим подробностям пером Эмманюэль Бернхайм, обладающей быстрым, упругим, по-мужски уверенным стилем письма.
Тем временем:
... Он не походил на злоумышленника, впечатление производил не дурное, а хорошее. Просто он любил риск. Ничто не взбадривало его так, как риск. В таможне он швырнул плащ на прилавок. Если инспекторам вздумается обыскать его карманы, он отречется от плаща, и все дела. Но он вышел сухим из воды, и в День благодарения они ели индейку, нашпигованную гашишем. Удивительно было вкусно. Собственно говоря, тогда папка - а он тоже обожал рисковать, играть с огнем - последний раз присутствовал на семейном торжестве. Вуди попытался разводить гашиш у себя на заднем дворе, но вывезенные из Африки семена не взошли. Зато он завел грядку марихуаны позади склада - там, где держал свой роскошный "линкольн-континентал". Вуди не был злоумышленником, но не желал ограничивать себя рамками закона. Просто из самоуважения. После того Дня благодарения папа тихо пошел ко дну, словно в нем открылась течь. Тянулось это не один год. Он не вылезал из больницы, чах, мысли его разбегались, пожаловаться и то толком не мог, разве что Вуди в минуты просветления по воскресеньям - воскресенья Вуди неизменно проводил с отцом. Моррис - любитель, но такой сильный, что в былые времена с ним считался сам Вилли Хоппе [знаменитый американский бильярдист], не знавший себе равных среди профессионалов, - не мог забить легкую подставку. Теперь он лишь изобретал удары и пространно рассуждал, как можно положить от трех бортов. Полька Галина - Моррис прожил с ней лет сорок как муж с женой - к этому времени сама состарилась и не могла его навещать. Так что папу навещал Вуди - кто ж еще? Была у Вуди и мать, которая перешла в христианство, и она также нуждалась в уходе: ей шел девятый десяток, и ее то и дело укладывали в больницу. Чего только у них у всех не было - и диабеты, и плевриты, и артриты, и катаракты, и электрокардиостимуляторы. И все пеклись лишь о теле, а тело сдавало. Еще у Вуди было две сестры, старые девы, обеим перевалило за пятьдесят, ревностные христианки, добропорядочные до мозга костей, они до сих пор жили с мамой в насквозь христианском коттедже. И Вуди, который целиком и полностью взвалил на себя заботу о всех них, время от времени приходилось помещать одну из девочек (девочки то и дело болели) в психиатрическую больницу...
